Четверг, 6 февраля 1958 года, навсегда останется самым черным днем в истории «Манчестер Юнайтед». Самолет, на борту которого находились игроки, тренерский штаб, журналисты и преданные болельщики, потерпел крушение в аэропорту Мюнхена. После двух сорванных попыток взлета воздушное судно на огромной скорости врезалось в здание, доверху забитое бочками с горючим, превратившись в пылающий ад. В тот роковой момент казалось, что великий клуб стерт с лица земли, а задача возродить его из пепла выглядела невыполнимой.
Беспечность в белградском небе и дурное предчувствие
Команда возвращалась домой в приподнятом настроении. Накануне в Белграде манкунианцы сыграли боевую ничью 3:3 с «Црвеной Звездой», что после домашней победы гарантировало им путевку в полуфинал Кубка европейских чемпионов. В салоне звенел смех: футболисты резались в карты, читали книги и без умолку травили байки. Защитник Билл Фоулкс вспоминал, как они непринужденно переговаривались о лютом холоде за иллюминатором. Репортер Фрэнк Тейлор, один из одиннадцати находившихся на борту журналистов, мечтал о скором возвращении домой к жене и сыновьям.
Но в Мюнхене беззаботная атмосфера испарилась без следа. Обычная посадка для дозаправки обернулась кошмаром. Погода испортилась окончательно: валил плотный мокрый снег, по взлетно-посадочной полосе гулял ледяной шквалистый ветер, а асфальт покрылся коварной снежной жижей. Первая попытка взлета сорвалась — лайнер вернулся на исходную позицию. Пассажиры лишь слегка насторожились. Когда не удался и второй разгон из-за нестабильной работы правого мотора, в зале ожидания повисла гробовая тишина.
Когда прозвучал сигнал на третью посадку, люди поднимались по трапу с липким, леденящим ужасом внутри. Карты были спрятаны, шутки смолкли. Чувствуя приближение беды, футболисты начали нервно пересаживаться в хвостовую часть.
Мне здесь не по себе. В хвосте кажется безопаснее, — тихо произнес Дэвид Пегг.
Главный вундеркинд английского футбола Данкан Эдвардс за несколько минут до этого успел отправить телеграмму матери:
Все рейсы отменены. Возвращаюсь завтра.
Домой он уже не вернулся никогда.
«Боже, мы не взлетим!»: последние секунды рейса
Ровно в 16:00 на полосе номер 25 началась третья попытка. Капитан Джеймс Тейн выжимал рычаги тяги. Журналист Фрэнк Тейлор позже описывал эти мгновения:
Мы замерли в ожидании рева моторов. Наконец раздался оглушительный гул. Самолет начал разгоняться: 130 километров в час… 150… 200… И вдруг — резкий, чудовищный толчок.
Стрелка спидометра достигла критической отметки в 210 км/ч, когда машина внезапно угодила в глубокую кашу из мокрого снега в конце полосы. Скорость резко упала до 190 км/ч.
Какого черта опять происходит?! — выругался Тейн.
Второй пилот Кен Реймент в панике закричал:
Боже, мы не взлетим!
Шансов затормозить уже не оставалось. Лайнер снес ограждение аэропорта, пересек дорогу, срубил крылом дерево и на полной скорости протаранил заброшенное деревянное строение, служившее складом горючего. Удар был чудовищной силы. Корпус разорвало надвое. Стены салона смялись, словно картонные коробки, полетели вещи, салон поглотила тьма, а затем взметнулся столб пламени. Из 43 человек на борту 23 погибли — восемь игроков основы, тренеры, сотрудники клуба и журналисты.
Подвиг Гарри Грегга среди ада и крови
Вратарь команды Гарри Грегг очнулся среди изуродованного железа:
Я услышал грохот, затем наступила абсолютная тишина. В воздухе висели клубы копоти, вокруг торчали куски разорванного металла. Сначала всё залило ослепительным светом, потом накатила тьма. Рот наполнился теплой соленой кровью. Время просто остановилось.
Каким-то чудом выбравшись наружу без тяжелых травм, североирландский голкипер совершил настоящий человеческий подвиг. Вместо того чтобы бежать прочь от готового в любую секунду взорваться остова, Грегг полез обратно в горящие обломки. Он услышал детский плач и вытащил младенца, а затем вернулся за его тяжелораненой беременной матерью Верой Лукич.
Не обращая внимания на огонь, Гарри ринулся искать партнеров. В снегу он наткнулся на Бобби Чарльтона и Денниса Вайоллета — обоих он вытащил за шиворот на безопасное расстояние. Следом он обнаружил главного тренера Мэтта Басби. Легендарный наставник стонал от невыносимой боли, держась за переломанные ноги. Раненых спешно погрузили в кузов подоспевшего грузовика местного жителя — немецкий водитель доставил выживших в больницу задолго до приезда спасательных служб.
Наутро газеты вышли с кричащими заголовками:
Семь игроков погибли. Мэтт Басби в критическом состоянии.
Капитан Роджер Берн, Марк Джонс, Томми Тейлор скончались на месте. Данкан Эдвардс отчаянно боролся за жизнь в реанимации еще пятнадцать дней, но травмы оказались несовместимы с жизнью. Когда пришедшие в себя Фоулкс и Грегг пришли проведать парней в мюнхенской палате и спросили медсестру, где остальные, та с леденящим спокойствием ответила:
Это все. Больше никто не выжил.
Пепел, возрождение и европейская корона
Англия погрузилась в траур, но клуб был обязан жить. Бремя возрождения команды легло на плечи ассистента Джимми Мерфи. По трагической случайности он избежал рокового рейса: в тот день Мерфи руководил сборной Уэльса в решающем матче отбора на чемпионат мира.
У меня не осталось игроков, но у меня была священная миссия, — вспоминал Джимми.
Спустя всего тринадцать дней после мюнхенского ада «Манчестер Юнайтед» вышел на газон против «Шеффилд Уэнсдей» в Кубке Англии. На программке к матчу вместо состава команды зияли пустые строчки. Собранный на скорую руку коллектив из глубоких резервистов и юниоров академического возраста, ведомый долгом перед погибшими друзьями, разорвал соперника со счетом 3:0.
Мерфи и вернувшийся к жизни Басби начали долгий путь с нуля. Спустя четыре года пересобранный «Юнайтед» взял Кубок Англии. А ровно через десять лет после трагедии, весной 1968 года, команда подняла над головой заветный Кубок европейских чемпионов на газоне «Уэмбли». Капитаном той команды был выживший Бобби Чарльтон, а в защите стоял несокрушимый Билл Фоулкс.
Это был наш святой долг перед теми парнями, которые погибли в Мюнхене, — произнес сквозь слезы Чарльтон много лет спустя.
Они начали этот путь, а мы обязаны были его завершить.
Мюнхенская трагедия нанесла клубу незаживающую рану, но именно там, на залитой горящим авиакеросином взлетной полосе, родился несгибаемый дух «Манчестер Юнайтед».
